го старшего лейтенанта (к
  которому моментально и намертво приклеилась кличка Косильщик) в городском
  УВД взяли и пригрели. И таково уж было Дашино невезение, что сие
  сомнительное приобретение досталось ее группе. И ничего тут не попишешь -
  сама жаловалась на вопиющий некомплект, а дареным косильщикам в зубы не
  смотрят...
   Собственно, работать Косильщик мог и умел. За три месяца претензий к нему
  у Даши не нашлось. Могло подвернуться нечто и похуже. И все равно... Парень
  не дурак, расторопный, исполнительный, а не лежит к нему душа, хоть ты
  тресни. То ли жажда выдвинуться у него зашкаливает за некий неуловимый
  предел, то ли постоянно сравниваешь его с Дудпевым, чье место Косильщик
  занял.
   А Дудиев вернулся с Кавказа в цинковом пиджаке - ибо, родившись и выросши
  в Сибири, Костя Дудиев все же остался в душе совершеннейшим осетином.
  Кровный долг всякого порядочного осетина - как он объяснял Даше - прирезать
  за свою жизнь хотя парочку вайнахов, сиречь ингушей с чеченцами. Чтобы не
  было мучительно больно за бесцельно прожитые годы. Даша поначалу смеялась и
  не принимала всерьез, но с началом чеченской заварушки Дудиев бомбардировал
  начальство рапортами, пока его все же не откомандировали...
   - Что там стряслось? - спросила она громко.
   - Убийсгво на Садовой, - поторопился первым ответить трудяга Косильщик. -
  Женщина.
   - Грабеж? Или маньяк?
   - Вот то-то и оно, что очень похоже на маньяка, - буркнул Слава. - А вы в
  свое