ном пионерском детстве носили... Лицо, что характерно, совершенно
  спокойное, глаза открыты. Знала его? Или не ждала удара?
   - Как шея? - спросила Даша, не оборачиваясь и не вставая с корточек.
   Кто-то моментально отозвался:
   - Сломана. Перелом позвонков, смерть мгновенная.
   - В точности, как на Садовой, - добавил Скрябин. - Удар по шее, потом два
  раза ножом. И - разрез на лбу.
   - Перевернутый крест, - сказала Даша. - Похоже?
   - Ну, вообще-то... Можно и так сказать.
   - Карманы смотрели?
   - Ага. Пусто. Все в сумочке.
   - А конкретно?
   - Всякие бабские мелочи. Самое любопытное - газовый ствол с разрешением.
  Фотография соответствует. Шохина Маргарита Степановна. Похоже, ксива
  настоящая.
   - Шохина? - переспросила Даша. - Ох. надеюсь, не родня тому Шохину,
  московскому? А то шуму будет...
   - Вряд ли, - сказал бесшумно подошедший Воловиков. - Тот не сибиряк... и
  слава богу, кстати.
   - Какой ствол? - спросила Даша.
   - Револьвер. "Агент". Ну. дамочки, если заводят газовик, в основном
  пользуют револьверы. Вечно для них неразрешимая проблема затвор передернуть,
  как надлежит...
   - Ну. ничего пушечка, - сказала Даша. - И мощно, и компактно. Да, слушай,
  а почему газовик у тебя проходит как "самое любопытное"? Он что - переделка?
  Дробь? Резина?
   - Да нет, - сказал Скрябин. - Нормальный, с перемычками... Видишь ли, у
  первой, у Артемьевой, в сумочке был "удар".
   - Та-ак, - сказала Даша, выпрямляясь. - У обеих, значит, газовики?