менее.
   - Если нельзя идти в милицию, расскажи свою историю мне. Я сделаю все,
  чтобы тебе помочь.
   - Один уже помогает, - сказала я, выходя из машины. - Извини, Сонька
  ждет.
   - Я мог бы пойти с тобой.
   - Спасибо. Проблема в том, что верить тебе хоть немножко больше, чем
  другим, я не могу. До свидания.
   - Эй, киска, - окликнул он, - мы ведь до завтра прощаемся, а не на всю
  жизнь?
   - Конечно. Ты ведь спас меня. И вообще, ты отличный парень, и в другое
  время я бы непременно в тебя влюбилась, а сейчас, извини, не могу.
   - Жаль, а я так рассчитывал.
   Сонька выглядела слегка пришибленной.
   Я кратко обрисовала ситуацию, и мы стали ждать Рахматулина.
   - Что ж это делается? - причитала Сонька.
   - Вот уж не знаю. Голова у меня пухнет, вот что. Враги мерещатся и
  тайный умысел всех и во всем. Так и свихнуться недолго.
   - Это ты из-за Глеба психуешь, - вздохнула Сонька. - Оно и понятно.
  Заметный мужик. Очки носит для солидности.
   - Что? - растерялась я и даже в кресле осела.
   - Говорю, не иначе, как для солидности, на кой они ему черт?
   - С чего ты взяла?
   - Я ж не дура какая, я очкарик с двадцатилетним стажем.
   - Выдумываешь черт-те что!
   - Понеслась, вражья сила. Ладно, я дура. Давай кофе выпьем. Для
  бодрости.
   - Не хочу я кофе. На ночь вредно. А вот очки эти...
   - Сколько в тебе национального,