о эмоционально. Если опустить
  все нелитературные выражения, разговор сводился к следующему: приехавшие
  не ожидали здесь кого-либо обнаружить и намеревались "погулять". То, что
  товарищи по оружию их уже опередили, вызвало у новоприбывших справедливое
  негодование. Колька потратил много времени и сил, а еще больше крепких
  выражений, чтобы убедить их, что здесь не гуляют, а заняты делом. Братаны
  никак не желали в это поверить. Лезли к нам, занимались саморекламой, при
  этом употребляли слова, которые я до сей поры ни разу не слышала и о
  значении которых могла только догадываться.
   - Откуда девки? - резвился мордастый парень с двадцатиграммовым
  перстнем на мизинце. - Валютные, что ли? Хватит баксы сшибать, надо и для
  братвы потрудиться.
   Из этой тирады, которую воспроизвести ни один здравомыслящий человек
  никогда не решится, я заключила, что нас приняли за проституток. К
  несчастью, это поняла и Сонька. Надо сказать, она очень ревниво относится
  к своей женской чести, и только конченый болван мог в ее присутствии
  делать столь оскорбительные предположения.
   К сожалению, мордастый Борька об этом не знал. Сонька пошла пятнами,
  вскочила и проорала, перекрывая общий шум:
   - Ты что себе позволяешь, придурок недоделанный? - Я зажмурилась,
  крайне сожалея о неосмотрительно снятом с ее губ пластыре, а Сонька
  продолжила дальше.
   Что-то в