я потихоньку начала впадать в
  истерику: хотелось упасть в обморок, завизжать или хотя бы разбить
  тарелку. Он запер дверь, обнял меня и отвел в кухню.
   - Что случилось?
   - Ничего. Правда, ничего. Позвонил какой-то псих.
   - Гость?
   Я кивнула.
   - Вот что, киска. Ты сядешь рядом и все мне расскажешь.
   С минуту я размышляла, потом еще минуту смотрела в его глаза, потом
  вздохнула.
   - Что-то мне не хочется.
   Он взял мою ладонь в свою, легонько сжал:
   - Давай, я слушаю.
   Ну и я рассказала. То, что считала нужным. В третий раз врать гораздо
  проще, чем в первый. Я рассказывала и следила за его
   глазами, он слушал и цепко держал взглядом мои.
   - Все? - спросил, когда я замолчала.
   - Все, - кивнула я.
   - Тогда неясно, почему с этой историей нельзя в милицию?
   Я немного поразмышляла и ответила:
   - Как-то я не сильно верю, что они лягут костьми ради моей безопасности.
   - А Рахматулин ляжет?
   - Трудно поверить, правда?
   - Киска, что случилось на самом деле?
   Что ты там увидела, на этом кладбище? - Я почесала за ухом, придав себе
  вид полного недоумения.
   - Ничего. Я только имела несчастье поднять с земли медальон.
   - Хорошо. Будем считать, что так оно и есть. В наших взаимоотношениях
  мы чуток продвинулись: ты решилась мне довериться, кстати, это твой первый
  умный поступок за столько времени.