отозвался Рахматулин и махнул рукой охране, но вдруг
  передумал: - Едем ко мне.
   - Брось, - сказала Сонька, - хорошо сидим.
   Витьку это только подстегнуло, он покачал головой и повторил упрямо:
   - Едем ко мне. Это мой день.
   Я торопливо оделась, и через пару минут мы загружались в новую
  рахматулинскую машину, которая была не хуже старой. Положительно, нагим,
  босым и сирым Витька не выглядел. Как-то не верилось, что у него нет денег
  расплатиться с киллером. Непонятно, чего человек жмотничал и неприятности
  наживал.
   Улица Садовая была мне хорошо известна, на ней находилась школа,
  которую я когда-то окончила. В то время дома здесь были сплошь
  одноэтажные, деревянные, в яблоневых садах. Теперь громоздились коттеджи,
  построенные по принципу: выше, шире, дороже. Витька выиграл первый приз:
  равных его дому не наблюдалось. Шедевр архитектуры наполовину скрывала
  ограда с устрашающими пиками поверху, поддерживаемая каменными столбами.
  Железные ворота раздвинулись, и мы въехали во двор.
   Внутри дом был таким же, как снаружи - дорогим. Разглядывать здесь было
  нечего, и я устроилась в холле, прихватив бокал с выпивкой. Глеб сел
  рядом, не выказывая никаких эмоций. Сонька с Витькой, громко хихикая,
  возились в кухне, хлопали дверцами холодильников. Тут я заметила, что
  количество охранников на квадратный метр уменьшилось. Сопровождали