аметила я. - Убирайся отсюда!
   Он сжал мои плечи, а потом толкнул на кровать:
   - Пьяные бабы меня не волнуют, за свою честь можешь не беспокоиться.
   - Ага, - икнула я, - будем петь песни?
   Только я ни одной не помню.
   Он сел рядом и стал меня раздевать. Довольно грубо. Восторженным
  любовником он даже не прикидывался.
   - Иди к черту! - сказала я.
   - Глупая, безответственная дрянь. В доме полно мужиков, чья
  нравственность далека от идеальной.
   - Ладно, извини. Я опять все перепутала, ты просто золотой парень.
  Ответственный и заботливый. И я все-таки в тебя влюбилась, а ведь не
  хотела. Черт знает, кто ты.
   Ну скажи, кто? Не скажешь. А скажешь, так соврешь. Поневоле станешь
  пить горькую.
   Каково мне,а?
   - Завтра тебе будет еще хуже, - заверил он.
   - Можешь меня поцеловать, - сказала я, проваливаясь в сон.
   - Обойдусь.
   От чего больше всего страдаешь с похмелья? Я-от жажды. Она заставила
  меня разлепить глаза. За окном шел дождь. Зачем я проснулась? Застонав, я
  попыталась сфокусировать зрение на двери. Удалось с третьей попытки. Язык
  был шершавым и не желал помещаться во рту. Я пошарила глазами по комнате:
  ничего похожего на то, чем можно залить огонь в организме. Тут я
  сообразила, что рядом спит Глеб. Мирно и крепко. Рука под подушкой, волосы
  взлохмачены, из-под съехавшего одеяла видны трусы веселенькой