интим, но отказалась от этой мысли: кофе в постель он не заслуживал. Я
  сжевала бутерброд и прошлась по первому этажу. Ни души. Все-таки это
  странно. Электричество отключено, это я еще в туалете заметила. Тут мое
  внимание привлекла входная дверь: она была чуть приоткрыта. А вчера у меня
  создалось впечатление, что сигнализация здесь, как в банке. Что-то я
  недоглядела. Тишина громадного дома стала действовать на нервы.
   Точно бредешь по затонувшему кораблю.
   Правда, я не бродила по затонувшим кораблям, и все же. Я взяла и
  заорала:
   - Сонька!
   Разбудить Соньку с похмелья - тот еще номер. Общество Глеба показалось
  мне предпочтительнее отсутствия всякого другого, и я поднялась на второй
  этаж. Где-то впереди отчетливо слышался Сонькин смех, я пошла по коридору,
  он свернул направо, я вместе с ним и тут... тут я стала оседать на пол,
  тихонько повизгивая, закрывая глаза, потом открыла: ничего не изменилось.
  Я заорала.
   И было отчего. В коридоре справа находилось окно, свет дождливого утра
  пробивался сквозь оранжевую штору, освещая на полу возле резной двери
  аккуратно сложенных друг на друга охранников. Всех четверых.
   Дверь распахнулась. Рахматулин, совершенно голый, замер на пороге,
  вытаращив глаза. За моей спиной появился Глеб.
   - О, черт! - проронил он ошалело и подошел ближе. Парень, лежавший
  сверху, равнодушно смотрел