ли несчастного на заднее сиденье. Далось
  это нам очень нелегко.
   Мы совершенно выдохлись, несколько минут сидели опустошенные, не в
  силах пошевелиться. Немного придя в себя, Сонька заняла водительское место
  и повернула ключ. Слабо порычав, мотор заглох.
   - Только не это, - взмолилась я. Со второй попытки машина завелась.
  Кое-как сдав назад и развернувшись, мы поехали в деревню.
   - Кто здесь из соседей? - спросила я.
   - Никого. Я да Максимыч. Герасимовы были. Вчера уехали.
   - Может, сразу в город, а?
   - Спятила? Разве я доеду?
   Сонька, конечно, права, водитель она никакой.
   - Может, в село? - волновалась я.
   - Сейчас его дома выгрузим, ты побежишь к Максимычу звонить, а я его
  осмотрю, может, чем помочь сумею.
   - Ага, - усмехнулась я, но ничего лучше предложить не смогла.
   Тут мы подъехали к самому крыльцу.
   Сонька в него бампером ткнулась и чертыхаться начала, но быстро
  успокоилась. То ли мужчина стал легче, то ли мы малость поднаторели, но
  вытащить его из машины и занести в дом оказалось не так уж сложно.
   Вошли в кухню и положили его на пол. Голова его была как-то странно
  запрокинута, мне это не понравилось, но размышлять об этом времени не
  было. Я уже стояла у дверей, намереваясь бежать к соседу, когда Сонька
  вдруг позвала:
   - Гретка, он мертвый.
   - Что?
   - Мертвый, говорю.
   - Да не может