шенно не хочу, чтобы ты пал случайной-жертвой междуусобной войны.
   - Ты о себе подумай.
   - Я и о себе. Тебя не будет, кто мне поможет? Нет, давай в больницу, ты
  все ж таки на моих глазах рос, и мама твоя мне все равно, что родная.
   Он вздохнул:
   - Грет, давай уедем.
   - В больнице ты в безопасности и под рукой. В случае чего поможешь. А
  помощь мне скоро понадобится.
   - Да как я в больницу попаду? Я ж здоров, как бык! С похмелья туда не
  положат.
   - Тебя положат. У меня подруга зав отделением. Я сейчас от себя
  позвоню, а ты постарайся быть при смерти. Чтобы все натурально, для мамы и
  дружков.
   Надевая в прихожей плащ, я сказала озабоченно Вере Сергеевне:
   - Что-то не нравится мне Игоречкино состояние. не похмелье это. На
  желудок жалуется.
   - Правильно, какой желудок выдержит.
   - Не в первый раз ему с похмелья страдать, а тут что-то... присмотрите,
  в случае чего - ко мне, у меня подруга терапевт, очень хороший врач.
   - Думаешь... А вдруг аппендицит... Он ведь уколов до смерти боится.
  Игоречек, тебе, может, чайку горячего? - Веру Сергеевну неудержимо тянуло
  к постели сына.
   Я торопливо исчезла. И стала звонить Наталье.
   - Неприятности у парня, - пояснила я, - схорони на недельку.
   - Привози. Устроим ему обследование.
   Через час прибежала Вера Сергеевна, насмерть перепуганная.
   - Маргарита, совсем