спросила я.
   - Не слышал.
   - Гоша, а ведь это Рыжий.
   - Что? - не понял он.
   - Ведь это рыжий мент, только я его маленько подкрасила.
   Гоша осел в кресле.
   - Дела... Выходит, все его похоронили, а он жив, здоров? Медальончик
  где-то потерял... А может, нарочно, а?
   Я-то знала, Илья Большаков ничего нарочно не терял и волосы не красил,
  покойникам это ни к чему. Теперь Рыжий занимал меня необычайно. Я
  выпроводила вконец очумевшего Гошу и вновь села в кресло.
   Подправила портрет и думала. Карандаш упал и закатился под стол. Я
  встала на четвереньки, с намерением его достать и тут кое-что заметила:
  забавную такую штучку, маленькую, черненькую, назначение которой было мне
  ясно: шпионские фильмы я посматривала и о подслушивающих устройствах
  представление имела. И все ж таки это было - скажу я вам!.. В общем, я
  хрюкнула от неожиданности и еще минут пять продолжала стоять на
  четвереньках. Потом выпрямилась. Даже думать не хотелось, что кто-то
  бродит по моей квартире и пришлепывает всякую дрянь. Меня неудержимо
  потянуло на Багамы.
   Вблизи этой штуковины не то что двигаться, дышать не хотелось. Я
  попыталась сообразить, что теперь делать. К Гоше?
   Много от него толку. Вот Глеб должен разбираться в таких вещах.
  Пожалуй, придется звонить Глебу. Я торопливо оделась и вышла из квартиры.
  У соседнего подъезда телефон имелся,