ресовалась Сонька.
   - Царица египетская. Мужиков у нее была тьма. Проживи она еще пару лет,
  достигла бы твоих высот.
   - Так я бы тоже в царицах сложа руки не сидела. Зачем мы к этой кошелке
  идем? Настроение мне портить?
   - Где она трудится, помнишь?
   - В загсе, и что? Никак ты замуж собралась?
   - Узнать кое-что хочу. Об Илье Большакове. Вчера рисованием занималась,
  так Гоша в рыжем менте Большакова опознал.
   Сонька посмотрела на меня уважительно, сняла с плеча несуществующую
  пылинку и молча зашагала рядом.
   Людка, которая в данном учреждении звалась Людмилой Алексеевной, сидела
  в кабинете, обложенная макулатурой. Увидев меня, улыбнулась, но тут же
  нахмурилась, потому что в кабинет протиснулась Сонька, слегка наступая мне
  на пятки.
   - Здравствуй, Людок, - сказала я, лучась улыбкой, и толкнула Соньку в
  бок, та послушно раздвинула рот до ушей.
   - Здрастьте, - ответила Людка, - я тебя в воскресенье ждала. Весь день.
   - Никак я не могла в воскресенье, - начала канючить я, - неприятности.
  Голова кругом идет, одна надежда на тебя: помоги.
   - А что случилось? - забеспокоилась Людка. Человек она добрый.
   - Неприятности, - повторила я.
   - Вот у этой? - ткнула она пальцем в Соньку.
   - Нет. У меня. - Мы разместились в креслах, и я сказала: - Надобно мне
  найти родственников одного человека. Очень надо. От этого,