беса, - брякнула я. Старушка посторонилась, и
  мы вошли в прихожую, я продолжала нагло врать: - Гуманитарная помощь
  пришла, ветеранам подарки по домам разносим.
   - А вы не пройдете? Чего ж в дверях? - ласково предложила старушка, и я
  поняла: нуждалась она не в подарках, а в общении.
   Я оказалась права. Прасковья Ивановна была так слаба зрением, что почти
  не выходила из дома. Продукты приносили ей соседи. Через пятнадцать минут
  мы сидели в крохотной чистенькой кухне и пили чай с вишневым вареньем.
  Выспрашивать хозяйку было ни к чему: она сама все охотно рассказывала.
   - Что же вы, совсем одна? - закинула удочку Сонька.
   - Внуки у меня, двое: Илюша и Веня.
   Хорошие. Веню я, правда, лет семь не видела, он у другой бабушки живет,
  в Саратове, а Илюша одиннадцати годков со мной. Как мне не хотелось
  братьев-то разлучать, грех это, да Мария Ивановна настояла. Хотя ее понять
  можно: единственного сына лишилась, во всем свете одна как перст. Вся
  радость - внуки. Вот и поделили: мне Илюшу - старшего, а Венечка с ней.
   - Внук с вами живет?
   - Илюша? Нет. У него квартира в городе. Хорошая. Возил он меня туда
  зимой.
   - Часто к вам приезжает?
   - Каждую неделю. Он хороший, заботливый. Соседям наказал за мной
  присматривать.
   - И на этой неделе был?
   - На этой не был. С апреля, с 25 числа, не был. Видно, дела, работа.
  Работа