ой троллейбус, - обрадовалась я, запрыгнула на
  подножку и Соньке рукой помахала, совершенно не подумав о том, что,
  перегрузив ее мозг большим количеством информации, оставляю ее один на
  один со своими мыслями. Мыслей у Соньки, как я уже говорила, немного. Но
  те, которые заводились, сидели крепко и требовали реализации.
   Я шла от остановки к дому и думала о Гоше: следовало немедленно вернуть
  его в больницу. Тут я увидела Витькину машину, выезжающую из моего двора.
  Встречаться сейчас с Витькой мне совершенно не хотелось, потому я нырнула
  в подъезд, постояла, пялясь в окно и размышляя, стоит ли идти сейчас
  домой. Витька мог кого-нибудь оставить у подъезда, если я ему вдруг очень
  понадобилась. В конце концов решила, что не стоит. Гоше можно позвонить из
  автомата.
   Трубку сняла Вера Сергеевна и сразу запричитала:
   - Маргарита, Игорь-то уехал. Сказал, в больницу не вернется, вылечился
  уже. Хоть ты ему скажи: разве ж это дело, разве ж так можно?
  Недолечившись... Врачи-то лучше знают, кому выписываться, а кому еще
  лежать.
   - Куда он уехал? - смогла я вставить слово.
   - Так разве скажет? Дружки за ним приехали. Сказал, дня на два. Вот
  теперь думай... матери-то одни переживания...
   Я, как могла, утешила Веру Сергеевну, заодно пытаясь убедить и себя,
  что с Гошей ничего плохого не случится. Однако беспокойство не отступало.
  Идти