мне придется носить в своей душе. - На мой
  вкус вышло неплохо.
   - Чего ты хочешь? - спросил он.
   - Доверия, - мысленно улыбаясь, заявила я.
   - О, Господи! - он взмахнул руками и закружил по кухне. - Кто у нас
  говорит о доверии?
   - Если ты гость, которого я должна бояться, скажи об этом сейчас. Я
  совершенно созрела для того, чтобы все понять и простить.
   - Ты, киска, сумасшедшая, - произнес он очень серьезно, наверное, и
  вправду так думал. Потом взял меня за руку и притянул к себе. - Что ж,
  если тебе непременно надо меня помучить - пожалуйста. Надеюсь, что доживу
  до того дня, когда стану для тебя ясным до прозрачности. Но ловлю на
  слове: как только ты удовлетворишь свое нездоровое любопытство и будешь
  знать по именам всех преступников, мы приезжаем сюда.
   Ясно? И слова "нет" я больше не услышу, что бы мне ни взбрело в голову.
   - Надеюсь, ничего противоестественного? - усмехнулась я.
   - Я еще не решил, - он взял меня за подбородок и совсем другим тоном
  закончил: - Думаю, это будет нечто...
   Вместо того, чтобы ответить что-нибудь игривое и глупое, я замерла,
  глядя в его глаза. А знаете, почему? Я испугалась. Какого черта он снял
  свои очки?
   Остаток вечера мы провели, как супруги со стажем. Пили чай, смотрели
  телевизор и мило беседовали. Решено было, что ночевать я останусь здесь.
  Глеб, само собой, поклялся, что