ь рассчитывая на
  везение, предложила я. - Может быть, вы чутьчуть намекнете, что хотите
  услышать? Я с удовольствием...
   - Ага, - опять сказал он, - Ну что ж...
   Тогда расскажи-ка нам о своем Витьке, чего это ему на месте не сидится?
   Обижаться на человека я не могла: он вроде бы хотел помочь и задавал
  наводящие вопросы, но дело в том, что я совершенно не представляла, где
  Витьке должно сидеться, хотя кое-какие очень личные соображения у меня по
  этому поводу были. Оставалась надежда на еще один дополнительный вопрос,
  но вот беда: олигофрен рядом заволновался, козырнул взглядом и почесал
  здоровенный кулак. Идиот поймет, что означает такой жест. Проверять,
  отгадала я или нет, желания не было, и я торопливо спросила:
   - Нельзя ли немножко поконкретней?
   Про Витю то есть, что вас интересует?
   - Да все.
   Нет, он, как видно, решил меня уморить.
   - Ты только не дергайся, твоя подружка нам все выложила. Ясно?
   Я покосилась на Соньку в робкой надежде: может быть, хоть она намекнет,
  что от меня хотят. Сонька намекать не стала, но вдруг икнула. Громко и
  как-то жалобно.
   Потом еще раз и еще. Прикрыла рот рукой, вытаращила глазищи и икала как
  заведенная. Потом начала трястись. "Кузнечик" посмотрел на нес с
  интересом, по-птичьи держа голову, и спросил:
   - И часто она так?
   - Нет, - торопливо заверила я, - только когда