сразу
  сообразила, что на фото труп: с открытыми глазами, но отрешенным,
  нездешним взглядом. "Кузнечик"
   хлопнул себя по колену и засмеялся.
   - Ну, Витька, ну, мудрец. Сам небось и пришил дружка. Если он опять
  выкрутится, гадом буду, я его уважать начну. - Половины я не поняла, но
  забеспокоилась. - Ну что, блондиночка... Хороша ты, хороша, а дело - это
  дело, - он вздохнул очень натурально. - Витька сука, и вы, может, в самом
  деле ни при чем, но... - он пожал плечами, - поехали с нами.
   - Куда? - испугалась я, а Сонька опять икнула.
   - Что, любопытная? В гости. А Витька пусть покрутится, как вошь на
  гребешке.
   - Он и так крутится, - торопливо заверила я, - ему осталось-то совсем
  ничего.
   - Да? - "кузнечик" заинтересовался.
   - Оборотень сроку дал две недели. Истекает срок. Если Витька его сам не
  поймает, наверное, помрет. Уж так ему обещали.
   - Витьке каюк и без Оборотня. Уж больно грешен. Умник, все мудрит, -
  "кузнечик" сплюнул, получил от этого явное удовольствие. - Поехали,
  красавицы.
   - А мы надолго? - проблеяла я. - Мне завтра в больницу, я на
  больничном, и мне к врачу...
   - Врача мы тебе организуем, - хохотнул он. Все-таки нечасто в наше
  время встретишь человека в таком веселом расположении духа.
   Он поднялся и пошел к двери, мы с Сонькой малость замешкались, тут же
  олигофрены вмешались: на приличной