остигли входной двери и
  уперлись в нее носами. Мне очень хотелось зареветь, и Соньке, как видно,
  тоже. Но слезы, само собой, впечатления не произведут. Мы вышли из
  квартиры, "кузнечик" впереди, насвистывая и не обращая на нас никакого
  внимания. Один из олигофренов бросил сурово:
   - Вякнет кто, башку сверну.
   И свернет, в это верилось свято. У соседнего дома возле гаражей
  пристроился джип "Тойота", водитель дремал, откинув голову на спинку
  сиденья; заслышав нас, он засуетился. "Кузнечик" сел рядом с ним, а мы
  вчетвером сзади. И поехали.
   - У тебя анальгин есть? - вдруг спросила Сонька, а я вздрогнула от
  неожиданности, потому как решила, что никаких звуков, кроме икания, от нее
  больше не дождусь.
   - В сумке, - ответила я, вглядываясь в Соньку.
   - Ну так дай.
   Тут только я с некоторым удивлением обнаружила, что сумка лежит у меня
  на коленях и я намертво держу ее левой рукой.
   Анальгин я нашла и отдала Соньке, та его проглотила и сказала:
   - Голова болит.
   - Хорошо хоть есть, чему болеть, - попробовала я ее утешить.
   - А ведь укокошат подлецы, - вздохнула Сонька, - и не узнаем кто.
   - Не велика разница, - пожала я плечами.
   - Не скажи. Я любопытная.
   Олигофрен ткнул меня в бок, я восприняла это как приказ замолчать и
  замолчала.
   Водитель вдруг резко затормозил, и мы дружно ткнулись в переднее
  сиденье.