торый я
  избрал, чтобы встретиться с вами, - витиевато начал он, а я всерьез
  забеспокоилась: когда современный русский человек начинает изъясняться
  подобным образом, это пугает. - Однако причина должна быть вам понятной.
  Вы, вольно или невольно, оказались в эпицентре событий, которые беспокоят
  многих.
   Тут Сонька неожиданно совершенно отчетливо произнесла:
   - Витька козел.
   - Что? - Не понял очкарик. Сонька повращала глазами и замолчала, как
  навсегда.
   - Она кого имеет в виду? - все-таки спросил он. Я плечами пожала:
   - Наверное, Рахматулина.
   - Ах, вот как! О нем я, собственно, и собирался с вами поговорить.
   И мы стали говорить о Рахматулине.
   Впрочем, говорить - Не совсем верно: очкарик был мастером задавать
  вопросы и буквально вывернул меня наизнанку. Через полчаса я почувствовала
  себя кусочком лимона в стакане с недопитым чаем. Но коечто и сама узнала,
  полезное. Ведь вопросы тем и хороши, что в них уже заложена определенная
  информация. Надо лишь ее выудить. Выудила я следующее: передо мной сидел
  один из Витькиных хозяев, который хотел знать, кто водит его за нос, и,
  кажется, вполне обоснованно подозревал в этом Витьку. Особенно
  интересовала его ситуация с Оборотнем. Тут я много сказать не могла, чем
  заметно его огорчила. Представив себя Констанцией Бонасье, я очень
  трогательно изложила нашу историю вплоть до