ал к машине. Парень произнес замысловатое ругательство, что,
  впрочем, не удивило: русский человек, да и в сердцах... В общем, мы снова
  оказались в машине на заднем сиденье, зажатые двумя конвоирами.
   - Вы чьи, ребята? - спросила я, не очень надеясь на ответ. И правильно:
  отвечать они не собирались, были деятельные и вроде как напуганы. Бог
  знает, кто их напугал, уж конечно, не мы с Сонькой.
   - Вон мент стоит, - с тоской кивнула моя подружка на постового. Мент
  стоял, но нам толку от него не было. Вот если бы вывалиться из машины...
  Соньке... Правда, и Соньку жалко.
   Тут мы подъехали к зданию, на первом этаже которого находился магазин
  "Элиза".
   Машина остановилась, нас извлекли из нее и не очень вежливо потащили к
  двери. Дверь была внушительная, металлическая, с "глазком". Конвоир
  позвонил, дверь открылась, и мы оказались в просторном холле, заставленном
  коробками. Прошли по коридору и вступили в чей-то кабинет, обставленный
  кое-как. В кабинете, как видно, шло совещание: сидели четверо мужчин,
  молодых, суровых, из тех, кого опасно встретить на большой дороге.
   - Вот, - Незатейливо сообщил конвоир, показав на нас. Мужчина в центре
  стола хмуро кивнул, что, видимо, означало "подожди". Нас из комнаты вывели
  и приткнули в коридоре. Парни закурили, и один другому задал вопрос,
  видимо, риторический:
   - Чего Браун сердитый?