Ответом было пожатие плеч, а я усмехнулась почти весело: не иначе как
  наша встреча была предопределена свыше. С него начали, боюсь, им и кончим.
  Сонька приподняла брови, видимо, желая сказать: "Вот куда нас черт
  принес", а я кивнула: мол, в самом деле, черт. Ждать пришлось долго.
  Хотелось пить, еще больше хотелось в туалет, а еще больше - уснуть и
  проснуться 28 апреля и не отвечать на Сонькин звонок.
   Наконец нам велели зайти в комнату. Теперь здесь находился только
  Браун. Видимо, где-то имелась еще одна дверь, так как я не заметила, чтобы
  кто-нибудь выходил отсюда. Браун взглянул на нас исподлобья, а я с
  любопытством уставилась на него. Роста он был, судя по всему, среднего и
  средней комплекции, лицо приятным не назовешь, но и до уродливого
  далековато, одет в джинсы и рубашку с барахолки. Раствориться во всеобщей
  усредненности ему не давал взгляд: твердый, настойчивый и чрезвычайно
  неприятный, он рождал в моей душе огромное количество отрицательных эмоций
  и убежденность, что лишь конченый дурак выберет Брауна в свои враги. Он
  разглядывал нас уже довольно долго. Сонька под его взглядом стала
  заваливаться вправо, мне пришлось ее поддержать.
   - Садитесь, - кивнул Браун, - в ногах правды нет. - Мы охотно сели. -
  Длинный парень, что за вами ездил, жив?
   - Был жив, когда мы его в последний раз видели, - ответила я, - Нас
  куда-то