ись, - огрызнулась я, потому что терпеть не могу, когда меня
  ловят на жульничестве, - играть брошу.
   - Вот ты всегда так.
   Гоша весь вечер сидел мрачнее грозовой тучи и молчал. Сонька
  проигрывала, злилась и вредничала, потом вдруг совершенно не к месту
  сказала:
   - Задание я выполнила и хочу знать, какой с него прок?
   - Какое задание? - Не поняла я.
   - Ну вот, младшие чины стараются, из кожи лезут, а начальству на это
  наплевать.
   - Сейчас стукну, - разозлилась я и замахнулась для пущей убедительности.
   - Ты свои гестаповские замашки брось, без того натерпелась, - обиделась
  Сонька и пояснила: - Я насчет мента.
   - Ну? - понять что-либо я по-прежнему затруднялась.
   - Ты нарочно, что ли? - заныла Сонька.
   - А можно сказать по-людски и просто?
   - Можно, - сразу же согласилась она. - Я, как ты и велела, с ним, в
  общем, это вроде бы зовется "соблазнила".
   Гоша выронил туз, а я все, что в руках держала, и простонала:
   - Когда?
   - Как когда? Тогда. Ты домой уехала, а я
   подумала, может, правда сумку у него забыла, и пошла, а потом подумала:
  удобный случай и...
   - И что?
   - Вот я и хочу знать, что?
   - Тебе, Сонь, полечиться бы, - затосковала я, - ты то икаешь, то с
  ментами спишь.
   - Вот ведь, фашистское отродье, сама ж велела. Еще и дразнится.
   - Ладно, - вздохнула я, - рассказывай, как мент?