мает. Полагаю, надо поскорее с ним
  разобраться, руки развязать то есть, а потом приниматься за остальные
  дела. Так?
   - Ну, так! - усмехнулся Витька.
   - Избавь нас от Брауна, черт его знает, на что мы ему сдались. А я
  помогу тебе от Оборотня избавиться.
   - Что? - Не понял Витька. Сонька и Глеб ошалело переглянулись. - Ты
  знаешь, кто Оборотень? - с издевкой спросил Рахматулин.
   - А почему бы и нет? Дело нехитрое.
   Все задумались, и я тоже. Тишина стояла минут пять, не меньше.
   - Ну? - Не выдержал Витька.
   - Что "ну"? - передразнила я.
   - Кто?
   - У Ильи Большакова есть брат, ты об этом знал?
   - Какой, к черту, брат?
   - Вениамин. Живет в Саратове. Бывал здесь. Инкогнито.
   - Постой...
   - Вот-вот. Он к нам явился под видом
   следователя. Мы проверили: вранье чистой воды. А теперь подумай: живет
  в другом городе, приехал, уехал, никто о нем ничего не знает.
   - Чушь, - отмахнулся Витька, потом задумался и вдруг выругался,
  замысловато и грязно. В лице его мелькнуло что-то вроде озарения. Черт
  знает, поверил он или нет, но явно заинтересовался.
   - Где он? - спросил наконец.
   - Откуда мне знать? Но он появится, можешь не сомневаться. Что-то ему в
  нас интересно. А Оборотень деньги свои велел искать, по телефону звонил,
  иначе, говорит, Соньку убью.
   - Почему это меня? - всполошилась та.
   - Потому что