вующий пенсионер Максимыч,
  обладатель телефона, он жил за рекой, и древняя бабулька Мария Степановна,
  прозванная Зайчихой, которая жила через дом от Соньки. Сейчас Зайчиха
  отсутствовала: была вывезена в Москву на свадьбу к правнуку. Обладатели
  остальных четырех домов презрительно именовались "дачниками". Регулярно
  здесь появлялось только семейство Герасимовых, соседей Максимыча. Сонькины
  соседи лет пять судились из-за бабкиного наследства, что позволяло ему
  спокойно ветшать. Один из домов принадлежал какому-то музыканту из Москвы,
  которого в глаза никто не видел, это давало повод для безграничных
  Сонькиных фантазий, выдаваемых дрожащим от благоговения голосом. Владельцы
  еще двух домов умерли прошлой зимой, и дома вроде бы продавались. В общем,
  опасаться чужих глаз особенно не приходилось.
   Предстояло решить вопрос с работой, но и это не проблема, на пару дней
  отпрошусь, а там праздники, на целых четыре дня. За это время с покойником
  мы как-нибудь сумеем расстаться.
   - Пообедаем, схожу к Максимычу, - сказала я, усаживаясь за стол, -
  позвоню на работу.
   Тут Максимыч неожиданно объявился сам. Надо сказать, погода стояла на
  редкость теплая для конца апреля, окна были открыты настежь, в одном из
  них он и возник.
   - Здорово, девки. Чай пьете?
   - Пьем. Заходи, - кивнула Сонька.
   - А покрепче ничего нет?
   - Я тебе сколько