тульским самоваром, не иначе как моему
  возвращению в этот мир обрадовалась. - Привезли.
   Я вроде заложника.
   Тут я увидела, что в квартире находятся Витька и двое его парней.
  По-моему, они производили обыск. Заметив, что я очнулась, Рахматулин
  подошел ко мне.
   - Ты его видел? - спросила я.
   - Кого?
   - Оборотня? - Он моргнул, явно ничего не понимая. - Ты никого не
  встретил у подъезда?
   - Нет. Мы за тобой следили. Подождали, когда ты войдешь в квартиру, и
  минут через пять тоже вошли.
   - Большаков убит?
   - Убит. Две пули: в голову и в сердце, чтоб наверняка.
   Я поднялась, чувствуя некоторую дрожь в коленях, и пошла в спальню.
  Смотреть на покойника охоты не было, но кое-какие сомнения следовало
  разрешить, и я вошла. Вениамин лежал поперек кровати в одних плавках, под
  рукой на полу телефонная трубка, на кресле брошена одежда, видимо, он
  переодевался, когда я позвонила.
   - О, Господи, - простонала Сонька, входя за мной. Парни Рахматулина
  потрошили комнату. Бог знает, что они хотели найти, а вот Сонька нашла.
   - Смотри, - сказала она, ткнув пальцем в предплечье покойника: там была
  замысловатая татуировЬа и инициалы: И.Б. - Что это? - спросила Сонька,
  имея в виду фантастический узор. Я усмехнулась.
   - Это причина его стыдливости.
   - Чего?
   - И. Б. - Илья Большаков.
   - Почему обязательно "Илья", может,