вообще, давай спать. Много чести для этой бесхвостой собаки, чтоб я всю
  ночь в потолок глаза пялила.
   Мы легли, правда, не раздеваясь. Много чести или мало, но Сонька не
  спала, хоть и старалась изо всех сил.
   - Завтра он придет, - зашипела она мне в ухо, - обещал завтра, вот и
  придет. Он мужик обязательный. А сегодня ничего не случится.
   - Завтра наступит через час, - заметила я.
   Тут в окно что-то стукнуло, точно камешком бросили. Сонька подпрыгнула
  и собралась орать. Я зажала ей рот рукой и прошипела:
   - Тихо ты.
   - Слышала?
   - Слышала. Сейчас посмотрю.
   - Греточка, неужто ты к окну подойдешь?
   Я подошла и выглянула в окно. Кроме небольшого слабо освещенного
  участка двора, я ничего не увидела. Зато услышала: кто-то очень тихо звал
  меня по имени. Я осторожно, стараясь не шуметь, потянула на себя раму и
  опять выглянула во двор. В узком пространстве между домом и забором
  прошелся охранник. Не мог он меня звать.
   Или мог?
   - Грет, - досадливо позвали совсем рядом. Я подняла глаза и увидела
  Гошу. Гоша, молодой человек внушительной комплекции, распластался на суку
  дерева, росшего за забором, но простирающего свои ветви к Витькиному дому.
  При этом он здорово смахивал на огромного кота.
   - Ой! - проронила я от неожиданности.
   - Ой, ой! - передразнил Гоша, который заметно трясся, потому что с
  детства боялся