ым призрачным светом.
   - Как ты? - спросил Глеб, обнимая меня.
   - На руках будут мозоли от лопаты.
   - Если это все, то печалиться не о чем.
   Сонька повисла у меня на шее, смачно расцеловала, сообщив доверительно:
   - Я чуть с ума не сошла.
   - Ерунда. Никто бы этого даже не заметил.
   Гоша очумело пялился на труп Рахматулина, спросил, глотая слюну:
   - Он мертвый?
   - Мертвый, - кивнул Глеб.
   - О, Господи, - Гоша по-лошадиному и затряс головой, - Неужели это я
  его убил?
   - Все-таки ты, Гоша, бандит какой-то недоделанный, - укорила Сонька. -
  Лично и мне его совсем не жалко, хоть и одноклассник... бывший.
   - Не ты его убила.
   - Считай, его убил я, - усмехнулся Глеб. - Наверное, так оной есть.
   - Хорошо бы, - поежился Гоша, - то есть мне было бы спокойнее.
   - Ты что ж, никого так ни разу и не шлепнул? - поддразнила Сонька.
   - Вот чокнутая.
   - Ну, бандит. А еще пистолет таскаешь.
   Небось не стрелял ни разу.
   - Почему, дважды, - обиделся Гоша.
   - В армии, что ли?
   - Я в армии поваром был.
   Сонька фыркнула:
   - То-то у тебя ряха такая аппетитная.
   - Выстрелы могли услышать, - Напомнила я, но Сонька отмахнулась:
   - На Витькиной даче из пушек палили, и хоть бы один мент...
   - Ментов там сейчас достаточно, - сказал Глеб, - а здесь нам делать
  нечего.
   - Кое-что есть, - вздохнула я.