вали острое желание оказаться как можно дальше от кладбища.
   Витьку аккуратно спустили в яму и забросали землей. Могила наконец
  заполучила труп, и круг замкнулся. Потом мы погрузились в машины и поехали
  в Куделиху. Все были вымотаны до предела, и отъезд в город отложили на
  утро.
   Мы поднимались на крыльцо, когда упала первая капля дождя.
   - Ну вот, - усмехнулась Сонька, - дождь опять все следы смоет. Что ни
  говори, а нам везет.
   Мы поужинали на скорую руку, почти в молчании, потом Глеб внес ящик,
  вытряхнул на стол его содержимое и кивнул Гоше:
   - Дели.
   Гоша сгреб пачки денег, рассмотрел их, а потом стал раскладывать на
  четыре части, точно карты сдавал.
   - На троих, - сказал Глеб, отодвинув от себя свою долю. Мы уставились
  на него вопросительно, а он только плечами пожал:
   - Я говорил: свои девать некуда.
   Я поразмышляла и тоже свою долю отодвинула подальше от себя. Сонька
  хмуро напомнила:
   - Гретхен, это не бумага, это доллары.
   - Не хочу, - ответила я, вид новеньких хрустящих купюр вызывал во мне
  глухое раздражение.
   - Ну и дура, - вздохнула Сонька. - А впрочем, плевать, нам больше
  достанется.
   Она быстро разделила деньги на две части. Гоша сидел, держа руки на
  коленях, и особой радости не выказывал.
   - А ты чего? - Накинулась на него Сонька. - Мне, может, эти деньги и
  вовсе ни к чему. Папулиных