пытство одолело.
   - Ну и что?
   - Ничего, вырыта яма. Видно, спугнул я их.
   - Да, история, - вздохнула я.
   - Вот так, девки, думаю в село идти, сообщить куда следует.
   - А чего ж не позвонил.
   - Такое дело, думаю, лично надо...
   Мы с тоской переглянулись и уставились на Максимыча.
   - Ты вот что, - не выдержала Сонька, - ты б помалкивал обо всем этом.
  Совершенно не твое это дело. Времена нынче такие, свидетели долго не
  живут. Ну, сообщишь, куда следует, яму свою дурацкую покажешь.
   Они рукой махнут и уедут, а ты останешься один во всей деревне. Так что
  помалкивай, и нам зря рассказал, теперь вот ночь не 53 спать.
   - Думаешь, Софья, тут опасное что-то?
   - Сам посуди...
   - Да, дела! - задумался Максимыч. Чтобы укрепить его здоровую
  задумчивость, Сонька в подпол спустилась и достала бутылку клюквенной. Мы
  выпили и закусили.
   Надо сказать, что Максимыч вдовствовал второй год, и вольная жизнь
  заметно подорвала его силы. Вот и сейчас, нанеся двойной удар по
  собственной печени, он заговорил невнятно, а движения, даже
  незначительные, давались ему с трудом. Мы подхватили его с двух сторон и
  привычно потащили к родному дому. Было это делом нелегким, хотя Максимыч
  отличался хилым телосложением, но, как я уже сообщала, жил за рекой, мост
  через нее отсутствовал, взамен него лежали два бревна. Пройти по ним,
  бережно