я выйду
  замуж.
   Правда, маме это не помогло... Знакомые интонации в Сонькином голосе
  навели меня на некоторые мысли, и я спросила:
   - Сонька, а твой дед точно в гетто погиб?
   - Дался тебе дед, лучше подумай, что нам теперь делать.
   - Хоронить. Сейчас и займемся, пока Максимыч спит.
   - Днем?
   - А ты предпочла бы ночью?
   - Я в чулан не пойду.
   - Ага, - усмехнулась я.
   - Все ты, ух, фашистское отродье! От вас одни беды.
   - Как бы не так. Если б не твоя родственница Ева, до сих пор жили бы мы
  в раю, и горя не знали и о покойниках не думали.
   Вс„ вы, богоизбранные,
   - Ева жидовка?
   - А то.
   - Ну надо же, никогда б не подумала.
   Гретка, ты умная, скажи, как нам из всего этого выбраться?
   - Уже сказала. Похороним его и забудем. Как будто не было.
   - Ой, найдут нас менты, - заскулила Сонька, - их не обманешь. У них там
  разные штучки, я в кино видела, мигом выведут на чистую воду.
   - Чего ты завелась? Ну, сообщит Максимыч, ну посмотрят яму и уедут.
  Пусто в яме.
   - Ага, они покопаются и скажут: "Был труп".
   - Не было трупа, он там живой лежал.
   - Хорошо, если они это поймут. А собаки?
   - Что собаки?
   - Собаку пустят по следу, а она к нашему амбару. А уж как начнут
  крутить, тут нам и конец.
   - Заткнулась бы ты лучше, богоизбранная, без тебя тошно.
   - А сколько нам влепят, если его