?
   Я вздохнула:
   - Думаю, много. Не сообщили - раз, труп спрятали - два, следствие в
  заблуждение ввели - три...
   - Какое следствие? - испугалась Сонька.
   - Да никакое. Пошли быстрей.
   Мысль об уголовной ответственности придала нам необыкновенные силы, мы
  трудились с огромным энтузиазмом и углубили яму еще на полметра.
   - Все, - сказала я, выбираясь из нее, - хватит, а то и меня хоронить
  придется.
   Сонька дышала с трудом, потом вдруг начала трястись.
   - Гретка, боюсь я его тащить.
   - А в тюрьму не боишься?
   - Боюсь.
   - Тогда шевелись.
   Входить в чулан было страшно.
   - Давай попозже, - опять заныла Сонька.
   Я впихнула ее туда и сказала сурово:
   - Берись за пальто и понесли.
   Он, кажется, отяжелел. Мы с трудом вынесли его из дома, а дальше вдоль
  огорода, картофельного поля - волоком по земле, оставляя заметный след.
   - Ой, найдут, - шептала Сонька, - выйду из тюрьмы бабушкой.
   Наконец мы дотащились до ямы, стянули с покойника Сонькину скатерть и,
  стараясь не смотреть на его лицо, столкнули вниз.
   - И хороним-то не по-людски, - не унималась подружка, - ты какую-нибудь
  молитву знаешь?
   - Ничего я не знаю, зарывай.
   Мы торопливо орудовали лопатами, каждую секунду ожидая появления
  Максимыча с органами. Косились на пустынную дорогу, но больше всего
  боялись заглянуть в яму.
   Старательно