сделали: спать очень
  хотелось.
   Проснулась я оттого, что Сонька трясла меня за плечо.
   - Ты чего? - испугалась я.
   - Дождь, - и точно, за окном шел дождь, тихо постукивая в распахнутое
  окно.
   - Дождь. - Это хорошо, - кивнула я, переворачиваясь на другой бок. Часы
  показывали одиннадцать, и вставать уже не было смысла.
   - Эй, белокурая бестия...
   - Ну...
   - А дождик-то все следы смоет.
   - Точно.
   - И собачка после дождя ничего не найдет?
   - Не найдет.
   - Есть все-таки Бог на свете, - обрадовалась Сонька. - Я всегда говорю,
  должна быть какая-то справедливость. Вот мы, к примеру, старались,
  выкапывали, хотели человека спасти...
   - И влезли в дерьмо по самые уши...
   - Да, то есть нет. Я имею в виду, что мы ведь доброе дело сделали, а
  добрые дела должны учитываться.
   - Где?
   - Ну, я не знаю... Характер у тебя, Греточка. Начнешь с тобой
  по-человечески говорить, так ты обязательно все испортишь.
   - Я больше не буду. Говори. - Мне было ясно, что это единственный
  способ отвязаться от подружки и опять уснуть. Сонька развивала свои идеи
  вселенской справедливости, а я дремала, а потом и вовсе крепко уснула.
  Правда, ненадолго. Дождь перешел в ливень, в небе загремело, заполыхало, а
  Сонька принялась выть. Грозы она до смерти боится, утверждает, что в
  детстве ее молнией ударило, я думаю, даже не один раз.