- Будем в курсе. Грето чка, нельзя нам никак уезжать. Мы должны держать
  руки...
   на этом...
   - На ширине плеч, - подсказала я.
   - Да... Свинья ты, Гретка. Мы должны знать, что происходит.
   - Ясно. Временами облачно. Местами кратковременные осадки.
   - Чего?.. Греточка, ты меня послушай.
   Конечно, я не такая умная, как ты, может быть, я даже совсем неумная...
   - Дура, что ли?
   - Может, дура, - согласилась Сонька, - но кое-что я понимаю: мы должны
  все держать под контролем, - нашла она нужную фразу и так обрадовалась,
  что и я начала радоваться из чувства солидарности: детская радость в
  глазах дорогой подруги была умилительна.
   - Чего ты хочешь? - спросила я.
   - Поживем праздники, картошку посадим, за дедом присмотрим, не начудил
  бы...
   А если органы, так хоть будем знать. А?
   Если Сонька что-то вбивала в голову, это навеки, она всегда твердо
  стояла на своем, хотя вокруг хватало стульев, чтобы сесть.
   Я махнула рукой - остаемся.
   При всем Сонькином желании сажать картошку после такого ливня было
  невозможно. Весь день мы валяли дурака. К вечеру, когда заметно подсохло,
  Максимыч объявился, задумчивый и явно обеспокоенный.
   - Ты чего как пришибленный? - поинтересовалась Сонька.
   - На кладбище ходил.
   - Опять? Чего тебе неймется?
   - Как же... любопытно.
   - У меня был любопытный знакомый, так