аружена яма, которая еще через день исчезла". Читать дальше я не
  стала.
   - Ну и что?
   - Доболтался, старый черт, - волновалась Сонька, - говорила тебе,
  нельзя его оставлять.
   - Не вижу в этой заметке ничего для нас опасного, - зевнула я.
   - Ох, Гретка, газеты не только мы читаем. А что, если эта заметка на
  глаза им попадется?
   - Кому им?
   - Тем, кто его закопал. А?
   Я задумалась, потом пожала плечами:
   - Да... Не будут же они раскапывать, это глупо... или будут?
   Мы посмотрели друг на друга и зашагали к остановке.
   - Гретка, надо на дачу ехать. Посмотреть, что произойдет.
   - Ничего не произойдет.
   - Хорошо, если так.
   - Слушай, давай забудем все это, а?
   - Ага. Забудем. Забудешь тут... Едем, на автобус как раз успеем.
   На автобус мы успели и вскоре пили чай у Максимыча, он заметку прочитал
  и остался доволен, чего нельзя было сказать о нас.
   Чай мы пили минут двадцать, после чего в голове Соньки родилась
  очередная идея.
   Ничего не объясняя, она потащила меня в лес, прихватив провизии и
  полевой бинокль. Шла она очень уверенно и вывела меня на поляну. Я
  огляделась и за деревьями увидела кладбище, совсем рядом. И развилку
  дороги, которая с этой стороны хорошо просматривалась.
   - Устраивайся, - предложила Сонька.
   - Навсегда?
   - Как получится.
   Я легла на землю, закинула руки за голову