Сонька только головой покачала.
   - Слушай, земля холодная, - напомнила я, - для моего здоровья вредно
  так много времени...
   Я не успела договорить, послышался шум подъезжающей машины. Мы замерли,
  уставившись на развилку дороги. В поле зрения возникли красные "Жигули",
  свернувшие затем в сторону Зайцева.
   - Пост объезжают, - пояснила Сонька расстроенно и опять насторожилась.
  - Слышишь?
   - Не-а.
   - Да слушай ты.
   Я старалась изо всех сил. Точно. Машина. Вскоре мы ее увидели.
  "Восьмерка"
   цвета "мокрый асфальт" появилась на дороге и притормозила. Минуту
  ничего не происходило. Потом машина плавно двинулась к кладбищу и встала
  как раз возле куста бузины. Сонька сопела, как паровоз.
   - Номер запиши, - шепнула она торопливо. Я записала. Любопытство
  разбирало и меня, я выхватила у Соньки бинокль и уставилась на машину.
  Стекла тонированы, и определить, что происходит внутри, было невозможно.
  Дверь машины открылась, и появился мужчина: коренастый, стриженый, на вид
  лет двадцати семи. Я узнала его сразу, именно он в памятную ночь выступал
  в роли одного из могильщиков. Он перелез через ограду, присел и так же,
  как мы, стал рассматривать землю. Сидел на корточках минут пять, не
  меньше, как видно, о чем-то размышляя, полагаю, о неприятном, потому что
  хмурился все более озабоченно. Сонька тянула руки к биноклю, и я отдала
  его