а
  его ей, все, что хотела, я уже увидела.
   - Что я тебе говорила, - бормотала Сонька, - не одни мы газеты читаем.
   Между тем мужчина поднялся, сел в машину и уехал.
   - Дела... - заметила я. - Однако раскапывать могилу он не стал.
   - Подожди, еще не вечер. Дурак он, что ли, днем копать?
   - Что ж, думаю, мы можем домой идти.
   - Еще бы покараулить.
   - Вот и карауль, а мне до смерти надоело. - Я направилась в сторону
  деревни, Сонька догнала меня и принялась ныть:
   - Говоришь, ночью копать будет?
   - Ничего этого я не говорила. И вообще, ночью я близко к кладбищу не
  подойду, у меня на него аллергия.
   - Ладно, не злись, - миролюбиво заметила Сонька, чем очень меня
  насторожила.
   Деревня выглядела густонаселенной: слышались детские голоса, музыка,
  звон ведер у колодца - одним словом, вечер пятницы. Мы прошлись по
  деревне, "восьмерки" цвета "мокрый асфальт" не наблюдалось.
   - Значит, уехал, - констатировала Сонька, - или затаился где-нибудь.
  Зря ушли с кладбища, самое интересное пропустим.
   Тут я начала злиться:
   - У тебя возле амбара покойник зарыт, может, хватит приключений и не
  стоит искать новых? Забыла, как зубами лязгала?
   Или хочешь присоединиться к тому, что у амбара?
   Сонька не захотела. И правильно. Я решила подвести черту:
   - Завтра едем в город и больше об этой истории не говорим. Поняла?