- Так ведь как же, Греточка....
   - Все. И заткнись.
   Мы вошли в дом, и Соньке пришлось заткнуться, потому что сели ужинать.
  Чегочего, а поесть она любит. Правда, вид у нее был кислый, я
  почувствовала себя виноватой и принялась объяснять, почему нам от этой
  истории лучше держаться подальше.
   Сонька обреченно кивала и продолжала ощущать себя несчастной.
   - Значит, спать ложимся? - детским голоском спросила она.
   - Отчего ж, посмотрим телевизор. - Мы сели возле телевизора. Сонька
  ерзала и смотрела на меня со значением.
   - Греточка...
   - Заткнись.
   - Не любишь ты меня...
   - Я тебя обожаю.
   - И ничего не хочешь для меня сделать.
   - Для тебя все,что угодно.
   - Ну, например...
   - Убить моего любимого паука в ванной.
   - Свинья! - прорычала Сонька и удалилась спать. Я поздравила себя с
  тем, что у меня твердый характер, и отправилась вслед за ней.
   Утром мы проспали первый автобус, следующий был к обеду, и я занялась
  цветами в палисаднике. Тут кое-что привлекло мое и внимание: у Максимыча
  горел свет, это в десять-то утра. "Вчера набрался где-нибудь и до сих пор
  спит", - решила я и продолжала копание в земле, но беспокойство не
  отпускало, более того, я вдруг начала нервничать и то и дело поглядывать
  на его окна.
   Свет все горел.
   - Сонька! - крикнула я. Она появилась из огорода и спросила угрюмо: