- Ну? - спросила я.
   - Хуже не бывает. Славка ошивался здесь со вчерашнего дня. Проигрался.
  Доллары еще вчера спустил. И медальон ставил. Олег видел. А сегодня к
  обеду заявился, при деньгах, видно, где-то занял, - Сонька запечалилась. -
  Олег говорит, полчаса назад видел, как Славка выходил отсюда с двумя
  какими-то парнями.
   - Куда выходил?
   - Не знает. Столкнулись в дверях.
   - Все, - обреченно заявила я, - Славку мы больше не увидим.
   Я была права. Прождав часа четыре, мы поняли всю бессмысленность этого
  занятия и вышли из ресторана. Машина по-прежнему находилась на стоянке, но
  я почему-то была уверена, что ей нужно искать другого хозяина.
   - Гретка, ты только не злись, - канючила Сонька, - может, я, конечно, и
  виновата, но я не нарочно. Давай дружить, а?
   - Давай. Перед смертью нужно все прощать друг другу.
   - Плохи дела?
   - Возможно, бывают и хуже, но мне о них ничего не известно.
   - И что же нам делать?
   - В милицию идти, сдаваться.
   - Это что же, с тюрьму?
   - Ну, не хочешь в тюрьму, давай в могилу.
   В могилу Сонька не хотела, она посопела и опять полезла ко мне:
   - Греточка, ты ж такая умненькая-преумненькая, неужели ничего придумать
  не можешь?
   - Ничего, - отрезала я, - идем в милицию.
   - Сами себя в тюрьму сажать? - ахнула Сонька.
   - Нет, сообщить о пропаже твоего возлюбленного.