знаю, как начать. - Тут я на Веру Сергеевну покосилась, та была
  женщиной с пониманием и незамедлительно удалилась, хоть и выглядела при
  этом слегка недовольной.
   - Начинай сначала, - усмехнулся Гоша, хрустко раздавив кулаком грецкий
  орех. Во мне созрела убежденность, что он нас спасет.
   - Ладно, - вздохнула я, - дело такое...
   И стала излагать. По мере моего изложения лица Соньки и Игорька
  менялись, сначала они слегка вытянулись, потом обеспокоснно нахмурились, а
  затем и вовсь стали выглядеть очумелыми. Сонька, естественно, в своих
  эмоциях заметно опережала Игорька. Тут надо пояснить, что с историей,
  происшедшей с нами, я поступила весьма художественно, то есть несколько, а
  если быть точнее, весьма существенно отступила от правды. О моем личном
  присутствии при захоронении и речи не было. Из моего рассказа выходило
  следующее: покойный Максимыч 29 апреля ночью видел двух мужчин, которые
  подозрительно вели себя на кладбище. Утром, движимые любопытством, мы
  обследовали свежевырытую яму и на дне ее обнаружили медальон: в овале две
  сплетенные змеи. Далее следовал рассказ о гибели Максимыча, краже Славкой
  Сонькиного имущества и последующем Славкином исчезновении.
   К концу рассказа Гоша орехи не щелкал, сидел потупившись и явно ощущал
  неловкость. Я с печалью поняла, что он вряд ли поможет нам, и поздравила
  себя с тем, что разумно