били его, то ли сам сбежал, и вроде при нем
  были большие деньги. Очень большие, не для вас и меня, для Рахматулина.
  Соображаете?
   - Дела, - сказала Сонька. - А где же они? Ничего при нем... - Я пнула
  ее ногой со всей силы, на которую была способна, и она заткнулась, но
  ненадолго. - Гош, так ты сходи к этому типу и объясни, что к чему, как
  медальон к нам попал, и все такое...
   Гоша криво усмехнулся:
   - Ага, будет он меня слушать. - Представляю, чего ему стоило это
  признание, стало ясно: дела наши из рук вон плохи.
   - Может, послушает? - не унималась Сонька.
   - Как же, меня и близко к нему не подпустят. Во-первых, я из другой
  команды, мне придется своим объяснять, что к чему, а во-вторых, не тот я
  человек, чтобы Рахматулин меня слушал.
   - Ладно, - сказала я, придав своему голосу возможную теплоту. - Нет,
  так нет, попробуем еще что-нибудь придумать.
   - Может, вам уехать ненадолго, Маргарита? - предложил он. - Ну, пока я
  все не выясню и вообще..
   - Куда ехать, Игорь? У меня работа. И на что жить?
   - Кое-что у меня есть... Ты не думай. - Далее он стал путано объяснять,
  что именно я не должна думать. Сонька все это время пребывала в
  подозрительной задумчивости, я поначалу решила, что она готовит себя к
  бегству с последующей эмиграцией, но по нездоровому блеску в глазах
  поняла, что это не так. Сонька размышляла. Дело