о это для нее трудное и
  поглощало подругу целиком.
   Мы выжидательно смотрели на нее, не решаясь прервать столь важный
  процесс. Тут она подняла брови и спросила:
   - А этому Витьке Рахматулину сколько лет?
   Гоша задумался.
   - Да, наверное, ваш ровесник.
   - Он, случаем, раньше не жил на Садовой? Гимнастикой не занимался?
   - Он и сейчас на Садовой живет, коттедж отгрохал в три этажа. А
  гимнастикой...
   Точно, ведь кто-то говорил мне, что он чуть ли не чемпионом был,
  ей-Богу!
   Сонька плотоядно ухмыльнулась.
   - А выглядит он как? Невысокий, смуглый, темные волосы и светлые глаза,
  на подбородке шрам, хотя, теперь он, может, и не заметен.
   Лицо Гоши по мере описания становилось все более озадаченным.
   - Точно, - кивнул он, с любопытством глядя на мою подружку. - Я его два
  раза видел, близко. Про шрам не скажу, не заметил, а все остальное -
  точняк.
   Я хмурилась и смотрела на Соньку: ее связи с уголовным миром были для
  меня новостью.
   - Где его можно найти? - между тем спросила она. - Домой как-то
  неудобно, вдруг женат.
   - Он постоянно бывает в ночном клубе "Айсберг". В нижнем баре у него
  что-то вроде штаб-квартиры.
   - Ясно, - сказала Сонька, поднимаясь, - считай, дело в шляпе.
   - Может, объяснишь? - поинтересовалась я, когда мы уже были в моей
  квартире.
   Сонька обворожительно улыбнулась и заявила: