е не интересен, или он знает, где его
  закопали? Может, Игорек чего напутал и парень этот вовсе не Витькин дружок?
   Тут я подумала об Игорьке и в окно выглянула: "Мерседес" был на стоянке.
   - Вот что, - сказала я, - давай-ка на дачу прокатимся.
   - Зачем?
   - Хочу на могилу взглянуть.
   - Зачем?
   - Зачем, зачем, да разве ж я знаю?
   - Ладно, Грсточка, не нервничай. Это я так... думай себе на здоровье...
  за Гошей мне сходить?
   - Сходи, а я пока переоденусь.
   Через час мы подъезжали к кладбищу.
   - Не лезли б вы не в свое дело, - всю дорогу ворчал Гоша. Мы в общих
  чертах пересказали вчерашний разговор с Рахматулиным. - Я всех его дел не
  знаю, - хмурился Гоша, - только то, что от других слышал, слово там, два
  здесь. Слышал, как Браун, например, говорил, что Большак, тот, который
  пропал то есть, здорово Рахматулина подставил. Сгинул, мол, а денежки
  тю-тю.
   - Какие денежки? - забеспокоилась Сонька.
   - Почем я знаю? Значит, были при нем деньги.
   - А кто такой Браун? - спросила я.
   - Это мой босс, - неохотно ответил Гоша.
   - Это фамилия или кличка?
   - И фамилия и кличка.
   - Немец, что ли? - чему-то обрадовалась Сонька.
   - Да какой он немец... хотя, может, и немец. Вон Маргарита тоже немка.
   - Ваших-то, как грязи, везде лезут, спасу нет. Стремятся к этому, как
  его называют, к мировому господству...