катурки проглядывал темно-красный
  кирпич. Низкий сводчатый тоннель арки вел к беде, отражал звук быстрых
  шагов. Они вошли во двор-колодец. Посередине стоял милицейский УАЗ. В
  дальнем углу лежала горка серого ноздреватого снега. У одного из подъездов
  стояла толстая тетка в оранжевой куртке, с метлой в руках. Там, подумал
  Зверев, в подъезде.
  
  - Там,- сказал сержант и взмахнул рукой. Зверев зачем-то посмотрел наверх.
  Маленький квадрат голубого неба казался отсюда безжизненным и пустым.
  Дворничиха обернулась и посмотрела испуганными глазами.
  
  ...Окровавленное, сжавшееся в комок тело девочки лежало на песке. Голая,
  тоненькая, со светлыми волосами, заплетенными в косичку. У Зверева закололо
  в подреберье, сжались кулаки. Трупов он насмотрелся... он уже видел столько
  трупов, что перестал на них реагировать... Но смотреть на детские трупы он
  не мог до сих пор. Тошно становилось старшему оперуполномоченному Звереву,
  мерзко.
  
  - Когда обнаружили? - спросил он, поворачиваясь к старшине. Собственный
  вопрос казался ему глупым, неуместным, отвратительным. Таким же, как этот
  подвал, которого не должно быть на самом деле, но он есть. И детский труп с
  косичкой на голове тоже есть. И он, опер Зверев, просто обязан