а, понимаешь? Дай мне
  знать.
  
  Сашка молчал. Про себя он подумал, что о "конкретных лицах" ему никто не
  скажет вплоть до момента ареста. Если он будет - арест. Зацепок у убойщиков
  не было никаких. Отпечатки пальцев? Если убийца и насильник не судим, то
  пальцы ничего не дадут... А других следов нет: возле тела было натоптано.
  Валялось, правда, несколько окурков, но их принадлежность убийцам не
  являлась бесспорной.
  
  Но даже если бы и являлась, то все равно сначала нужно убийц задержать.
  
  "...Больно,- шептали детские губы,- больно..."
  
  - Я дам тебе знать,- сказал старший оперуполномоченный капитан Зверев. Он
  понимал, что никакой информации у него не будет. Во всяком случае до
  задержания негодяев.
  
  - Даешь слово?
  
  - Да, даю слово.
  
  Скоро он раскается, что опрометчиво дал слово.
  
  Виталий поднялся, протянул руку. Рукопожатие бандита и опера было
  коротким... Мальцев вышел, аккуратно прикрыл дверь, а Зверев остался сидеть
  за своим столом. Хотелось разбить кому-нибудь морду... Или заорать на все
  отделение. Заорать матерно и нечленораздельно. Ничего этого он, разумеется,
  не сделал, механически доработал до конца рабочего дня. А после скучно и
  безобразно напился в обществе Сухоручко и Галкина.
  
  *