нал
  знакомый подвал на улице Дзержинского. И три темных тела над песчаным
  полом. В свете фотовспышки изображение было очень контрастным, тени -
  непроницаемо-черными. Последующие фотографии показывали каждого из
  повешенных отдельно: общий вид, лицо, перехлестнутая шея. Приколотые на
  груди белые листки бумаги. Отдельно, крупно каждый листок. Текст везде
  одинаковый: "Простите меня, люди". Разнятся только почерк и подпись. Да еще
  грамматические ошибки. В двух случаях отсутствие запятой.
  
  Зверев просмотрел фотографии бегло. Он сразу узнал Салова, сразу узнал
  Кривого... Задержался только на третьем фото. Мужчина был молод, прилично,
  в отличие от Салова и Кривого, одет. Правильные черты лица, длинные, до
  плеч, волосы черного цвета.
  
  Зверев сложил фотографии, посмотрел на Кузнецова.
  
  - На чем они висят? - спросил он.
  
  - На собачьих поводках,- ответил майор.
  
  - На собачьих поводках?
  
  - Да, Александр Андреич, на собачьих поводках. Очень удобно вешать, между
  прочим... Узлов вязать не надо - на одном конце петля, на другом - карабин.
  Одна проблема - затягивается быстро. Хромированный карабин очень легко
  скользит по кожаному ремню. А Лысому - наверняка хотелось, чтобы они
  помучались. Так, капитан?
  
  -