ибли бы из милиции по компрометирующей статье. Но
  это, как говорится, в лучшем случае.
  
  А в худшем? И думать не хочется. Прецеденты были... чего уж?
  
  Дело вела народный судья Анастасия Тихорецкая, супруга первого заместителя
  начальника ГУВД. Разумеется, ей все было ясно. Да и всем остальным тоже:
  понятым, прокурору, адвокату, немногочисленной публике. Грубейший прокол
  Зверева, совершенно непростительный для профессионала, ломал не только его
  судьбу, но и судьбу его двух молодых коллег - Осипова и Кудряшова. Сашка
  отдавал себе в этом отчет, понимал свою ответственность перед ребятами.
  Именно потому он и передал Анастасии Михайловне записку с просьбой
  "поговорить тэт-а-тэт". В успех этого дела он и сам не верил, но попытаться
  что-то предпринять считал себя обязанным.
  
  Тихорецкая отложила слушание на следующий день. Недовольные зрители-земляки
  подсудимого разошлись... Разошлись понятые, прокурор и адвокат. Опустела
  скамья подсудимых. В зале остался Зверев и Анастасия Михайловна. В
  распахнутое окно влетал ветерок, шевелил шторы. Где-то вдалеке грохотал
  гром. Тихорецкая с иронией смотрела на опера серыми глазами. В тяжелом,
  душном воздухе было какое-то скрытое напряжение. Видимо, перед грозой...
  
  -