ла
  дождевая капля.
  
  - Не будете возражать, если я присяду? - спросил Зверев.
  
  Губы кораллового цвета шевельнулись. Возможно, это было: да. Но на улице
  прокатился гром, и слов Сашка, разумеется, не услышал. Тонко запели
  хрустальные бокалы на стойке... Возможно, Анастасия сказала: да... Он сел
  на скрипнувший стул. Кораллы потухли, приблизились Настины глаза.
  
  - Загадочное стало понятно, сомнения рассеялись, неясное и сбивчивое
  разъяснилось, лучи света проникли во тьму и осветили самые мрачные закоулки
  человеческой совести, самые печальные факты человеческого падения,- сказала
  вдруг непонятную фразу судья Анастасия Тихорецкая.
  
  - Я не понял,- сказал он.
  
  - Это цитата,- ответила она, улыбнувшись.
  
  - Цитата?
  
  - Да, Александр Андреич, цитата. Из речи Николая Валериановича Муравьева.
  Он был обвинителем по делу о "Клубе червонных валетов".
  
  - Извините, но я не слышал...
  
  - Не страшно, это было больше ста лет назад... Так о чем вы хотели со мной
  поговорить?
  
  Дождь грохотал по жестяному козырьку над входом в кафе. Было сумрачно,
  сплошная стена дождя стояла за окном. К столику подошла официантка и спасла
  растерявшегося Зверева - он совершенно не знал, о чем же хотел поговорить с
  народной судьей