верев
  тонул, захлебывался, задыхался.
  
  ...Остро пахло листвой, асфальт был покрыт лужами, садилось солнце.
  Засоренные водостоки не справлялись, и местами проезжая часть оказалась
  залита вровень с тротуаром. Звенели на Лиговке трамваи.
  
  - Я могу проводить вас домой, Анастасия Михайловна?
  
  - Настя,- ответила Тихорецкая.- Я думаю, Саша, вы просто обязаны это
  сделать.
  
  Тихорецкие жили совсем недалеко - в десяти минутах ходьбы.
  
  - Вот мой дом,- сказала она, поглядывая на Сашку сбоку.
  
  - Жаль, что мы так быстро дошли,- ответил Зверев. Всю дорогу он травил
  ментовские байки. А в голове крутились другие мысли. Греховные мысли. Но
  вот уже и подъезд... и ничего нет, и быть не может... и нужно прощаться. С
  чужой женой, без пяти минут генеральшей.
  
  - Ну? - сказала Настя.
  
  - Я... э-э... благодарю вас за...
  
  - Бог мой, Зверев! - воскликнула она.- Ты опер или нет?
  
  - А... я...
  
  - Если сам не знаешь слова, диктую: Настя, пригласи на чашку чаю.
  
  Заколотилось сердце. Неужели возможно?
  
  - Настя, я...
  
  - Он в Москве, в командировке,- Тихорецкая произнесла эти слова негромко,
  но с откровенным вызовом. Метались в глазах шальные огоньки.
  
  Пока она отпирала один за другим два замка входной двери, Сашка