да шалел. Он
  обхватил Настю за ягодицы и поцеловал в грудь сквозь ткань пеньюара.
  Сердиться на эту женщину он не мог.
  
  Через несколько минут они снова оказались в постели.
  
  Так все и продолжалось. Греховно, нелегально, неистово. Судейско-ментовский
  роман... Что за жанр такой? Странный, ребята, жанр... .
  
  * * *
  
  Накатила осень. Закружились листья. Потешный кремлевский переворот
  подпортил карьеру полковника Тихорецкого. Какую-то там неправильную позицию
  занял Павел Сергеевич в отношении ГКЧП. Не просек тему, как говорится. То
  ли сказал чего-то не то, то ли сделал... Нет, никаких репрессий в отношении
  Тихорецкого не проводилось, но в приватной беседе ему намекнули, что
  генеральской звезды теперь уж можно не ждать. Паша по такому случаю два дня
  пил и даже ударил жену. Народный судья взяла больничный, чтобы не смущать
  сослуживцев и подсудимых синяком. Навестившему ее Звереву сказала, что мол,
  разбирала старый хлам на антресолях - уронила коробку с книгами. Сашка
  поверил.
  
  Все, однако, проходит. Прошел синяк, потихоньку рассосалась ссора. Вот
  только обида осталась. У Тихорецкой - на мужа. У Тихорецкого - на власть. А
  зря все-таки власти Пашу зажали. Милиционер он был отнюдь не плохой. А
  убеждения