я политические? Так их вообще-то и не было никаких. Были у власти
  коммунисты - Тихорецкий коммунист. Стали демократы - и Паша там же... Так
  что зря обидели.
  
  Тихорецкий попил водки, побил жену, потом помучился похмельем и сказал сам
  себе: и хрен с ним! Клал я на вас прибор пятидюймовый. Но обида осталась.
  Ах, какая осталась обида!
  
  ...За окном однокомнатной квартиры агента пламенел клен. Квартирка была не
  шибко уютная, неухоженная, но здесь Зверев чувствовал себя лучше, чем в
  квартире Тихорецких. Сюда не мог внезапно нагрянуть муж, отсюда не нужно
  было уносить с собой окурки. Не нужно избегать встреч с соседями в
  подъезде. Сашка и Настя лежали на старенькой тахте. Постельное белье Зверев
  принес из дому. Они лежали, обнявшись, смотрели на клен за окном
  пятиэтажки. Настя была грустная сегодня. Что-то, видимо, ее угнетало.
  Зверев заметил в ней эту перемену еще во время их прошлой встречи три дня
  назад. Тогда он спросил: в чем дело? Но она отшутилась. Сегодня все
  повторилось... Залегла морщинка возле переносицы, да грустинка в глазах.
  
  - Ну, что ты такая смурная, Настя? - спросил он.
  
  - Худо все, Саша, все очень худо,- ответила она.
  
  - Да что такое? Дома? На работе?
  
  Неожиданно Настя заплакала.